Макс Ибрагимов: «Совсем другой мебель»

Макс Ибрагимов представляет собой редкую, непонятно из каких экономических реформ-яиц вылупившуюся птицу отряда воинствующих позитивистов обыкновенных. Ему доставляет удовольствие буквально все. Для многих кризис — беда, а ему — прибыток. Нет денег — будут. Есть — потратим. Обидно написали в прессе — значит, стал еще известнее. У всех в зоне живота лишний вес, а у него — «булочка». Как и всякий незаурядный предприниматель, он имеет свою запутанную бизнес-идеологию. Но именно прямая речь доступнее всего передает порядок его мыслей. К такому выводу пришли корреспонденты «Русский Репортер», проведя с ним разнообразное время

О том, что человек и история ближе друг к другу, чем кажется

Я много чем занимался до того, как стал производить мебель. Брюки шил, платья. А сошьешь платье — нужна прическа. Делал химию, руки обжигал гидроперитом. Или закручиваешь волосы на тряпках, чтобы негритянские кудри получились. Лет семь ходил в море на рыболовецких судах морозильщиком. Краб, тунец, креветка, лангуст. Япония, Чили, Канада, Португалия… На берегу каких-то пять часов, но оно того стоило — вся эта буржуазная жизнь. И как же у нас, советских, были замусорены мозги! Покупали у них джинсы и магнитофоны, а все равно они оставались для нас сволочью. А если кто про Ленина плохое скажет, того я вообще убить был готов.

Во Вьетнам я ездил на международный съезд проф­союзов рыболовецких флотов. Но так и не понял, что там происходило. Зато посмотрел, как они живут: нищие, грязные, и климат такой, что едва поранился — тут же смерть от загноения. И я подумал: какой все-таки Брежнев молодец!

Раньше у меня не было ни черта. А теперь у меня есть все

После моря я работал на стройке. Маляром. Хотел кооперативную квартиру построить. Но фирма развалилась. Зато там среди отходов было много ДСП. Мы с другом-плотником стали из них кухонные диванчики мастерить. Вся страна делала из этой древесины тару, а мы — мебель. Потом работали в сумасшедшем доме — там под аренду помещение нашлось — в поселке Прибрежный. Цыгане приходили покупать у нас диваны из красного велюра с золотыми пуговицами. Жуть, а не диваны. Так и раскрутились.

Когда разрешили частное предпринимательство, нам было не так трудно. Какой маркетинг? Едешь в Польшу, Литву, смотришь на их мебель, делаешь то же самое.

Первые диваны я сам мастерил: кроил, шил, обтягивал. Чтобы руководить производством, надо в нем досконально разбираться. Иначе сотрудники тебя «лечить» будут. Скажут: этот элемент надо делать шесть часов. А ты встал к станку и сработал за два часа.
Мне было неинтересно делать диваны как у всех. Я хотел премиум-класс. Но знаний не хватало. Поэтому в начале 90-х я начал возить своих сотрудников обучаться за границу. Столяров — в Италию, швей — в Голландию. «Боже мой, почему Европа так хорошо живет?» — спрашивали они меня. Потом мы шли на мебельную фабрику где-нибудь во Флоренции, смотрели, как они работают. И там я им отвечал: «Видите, почему они так хорошо живут?» Поначалу все наши паниковали: «Если нам положить 10 тысяч долларов в месяц, все равно так не сможем». Через три месяца они давали план.

Ко мне может устроиться любой. Сначала я даю ему неделю — осмотреться. Он выбирает участок по душе: пойти ему в обивщики, столяры, швеи или обтяжщики. Потом приступает к обучению. Обратился как-то медбрат. Покрутился в цехах — нет, говорит, не смогу. Откуда знаешь, спрашиваю, тут 125 человек работают, и ни один, пока не пришел сюда, никогда не делал мебель. Сегодня он — один из лучших обтяжщиков России.

Видишь диван? Модель «Честерфилд». Ей двести лет. Самая классная вещь на свете. Я первый в России сделал. Мои ребята в Бирмингеме учились.

Расширяться нельзя — потеряешь качество

Моя компания занималась работами по апгрейду мягкой мебели в самолетах президента России. Перед заказчиком встал выбор: мы или швейцарцы. Он смотрит на образцы, говорит: «Сразу видно — вот швейцарцы, а это русское». Дудки! Все наоборот.
Знаете про нашу теорию пяти подлокотников? Работник должен сделать за определенное время пять подлокотников. Если он сделал шесть, велика вероятность брака. Четыре — надо его выгонять, потому что он подвел следующую смену. А пять — идеально.
Расширяться нельзя — потеряешь качество. А хочешь много диванов, надо строить фабрику в другом регионе, где экономически выгодно. Оно мне надо? Все равно на тот свет даже кресла-качалки не забрать. А жаль.
Мой друг Слава Бутусов приехал в Калининград, мы поселили его в люксе гостиницы «Русь». Горничная ему говорит гордо: «Вот вы не знаете, а в этой кровати Собчак умер». Бутусов звонит в панике, просит переселить. А кровать, прямо сказать, говно была. Была бы нами сделана — может, и не умер бы Собчак.

Главное - идея

Придумали мы композицию из дерева: женская рука щекочет мужскую пятку: «Любимый, вставай на работу». Себестоимость пять тысяч рублей, продается на ура за 20 тысяч. Главное — идея.

Мой офис на фабрике сделан по-американски — сверху. Оттуда все производство как на ладони. Обтяжечный цех, упаковочный. Вот сейчас я вижу, какое лекало задействовали в швейном цеху, и поэтому знаю, для какой модели кроят.

Хочу управляющего, чтобы разбирался не хуже меня. А лучше — лучше. Но найти не могу. Поэтому приглашаю итальянцев. У меня работают шесть мастеров из Италии. Они пашут. Заодно у них люди наши учатся.

Я не читаю учебников. Образование — реальная жизнь. Приходят выпускники Репинского училища, там есть мебельное отделение. Спрашиваю: «Ребята, кто был на миланской выставке?» Никто. Как можно без этого выдать диплом дизайнера мебели? Там все новые разработки, тренды. Нет у училища денег — ну, скопи, сам поезжай.

За 20 лет существования моей компании я ни разу даже на день не задержал зарплату. Если не получалось расплатиться с людьми вовремя, брал кредит. Я сам был наемным работником, знаю, что это такое, когда ты спланировал семейный бюджет, а денег не дали. Твои работники сделали свое дело? Тогда не вешай им лапшу, что ты мебель не смог продать. Всевышний скажет: «Эй, ты чего — вообще, что ли?»

Кризис — хорошо. Очищается рынок

До пятидесяти лет я пахал 24 часа в сутки. А отдыхал во время командировок. Потом прикинул, хватит ли мне заработанного до конца дней. Получилось — хватит. Теперь работаю только до обеда.

Почему на моей визитке написано: «Арт-мебель “МАКСИК”, hand made, трезвый художник Макс Ибрагимов»? Я разрушаю стереотипы. В данном случае — что все художники — алкашня, а бизнесмены — зануды. Кстати, надо изменить надпись, чтобы было «трезвый с 8.00 до 19.00».

Кризис — хорошо. Очищается рынок. Выживают, кто грамотно вел себя. Делал то, что хорошо продается. Без рекламы, без долгов. Аванс поступил — многие покупают шубу жене. А я покупаю, когда товар поставлен, оплачен и нет рекламаций. Я уважаю компании, которые пересилили кризис. А к новеньким отношусь осторожно. Так же и с людьми.